ПОЧЕМУ СВЯЩЕННИКОВ НАЗЫВАЮТ ОТЦАМИ?

Отвечает протоиерей Владимир Пучков.

Обращение к священнику словом «отец» является для церковной среды само собой разумеющимся. Для людей же нецерковных оно нередко становится камнем преткновения. Лично мне вопрос, почему священников называют отцами, приходилось слышать не один десяток раз. Смущают вопрошающих, как правило, несколько моментов:

Во-первых, отец – это всегда тот, кто выше. Как можно признавать чьё-то главенство над собой, когда все люди равны?

Во-вторых, как можно назвать отцом чужого человека? Отец – понятие не отвлечённое, это некто родной, близкий. Если я вижу священника первый раз в жизни, то какой же он мне отец?

В-третьих, как быть с тем, что среди священников немало людей молодых, а лично мне сорок, пятьдесят, шестьдесят? Как человек, который моложе меня может называться мне отцом?

Ну и наконец, как можно называть духовных лиц отцами, если Христос сказал «и отцом себе не называйте никого на земле» (Мф. 23:9)?
Однако обо всём по порядку.

Убеждение в равенстве всех людей – одно из нелепейших заблуждений нашего времени. В самом деле, где и когда можно было видеть равенство? Какой должна быть среда, где все люди были бы равны? Тот факт, что равенство невозможно как таковое – очевиден и естественен. Люди рождаются неравными: у всех нас разные таланты, возможности и потенциал. Разное здоровье и склонности. Разная социальная среда, материальный уровень и условия жизни. И если вы думаете, что хоть перед Богом все равны, то и тут вас ждёт разочарование: вспомните евангельское «кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк. 12:48) и вы поймёте, что ни один и тот же грех, ни одна и та же добродетель разных людей не оцениваются Богом одинаково. Можно, конечно, говорить о равенстве всех перед законом и о равенстве прав, но и это равенство – весьма относительное. Равные права данные разным людям вовсе не гарантируют равенство возможностей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Церковь, принимая неравенство людей как данность, не только не стремится реализовывать в себе спорные идеалы, но, напротив, дорожит собственной иерархичностью и видит в ней одну из собственных основ. Иерархически священник выше мирянина, однако эта высота – высота не власти, а ответственности. Священник ответственен за пасомых, его главенство в заботе и любви. Так же, как у отца в семье. Собственно, для своей паствы священник и является отцом – главой церковной общины, своего рода, духовной семьи. Так что, когда прихожане называют священников батюшками, – это самая что ни на есть норма, и ничего противоестественного в ней нет.

Однако для людей, к Церкви не принадлежащих, священник – чужой человек. С чего бы им называть священников отцами? Отвечу вопросом на вопрос: вы когда-нибудь задумывались, откуда взялась традиция обращаться к человеку на «вы»? Всё очень просто: есть ряд людей, которые ответственны за других – правители, священники, руководители, отцы семейств. Когда элементарная культура общения требует проявить к кому-либо подчёркнутое уважение, к нему обращаются не только как к человеку, но как тому, кто представляет всех, за кого несёт ответственность: народ, паству, коллектив, семью. Так же и со священством: ни для кого не секрет, что священство – не работа, а образ жизни. Стало быть, и пастырская ответственность неотделима от личности пастыря. А значит статус отца принадлежит священнику в силу образа жизни, независимо от окружающей обстановки. Следовательно, священник – отец всегда: для паствы, как глава духовной семьи, для все остальных – как тот, кто с этой семьёй связан неразрывными узами ответственности.

При всём этом не стоит забывать, что дар священства самому священнику не принадлежит. Он дан Богом Церкви, и Церковь делегирует его конкретному лицу. Христовой Церкви, как известно, более двух тысяч лет. Поэтому когда священников называют отцами люди, превосходящие их возрастом, то последним стоит помнить, что сан, которым облечён, возможно, совсем юный батюшка, старше кого бы то ни было, живущего на земле. Кстати сказать, в этой связи глупо сердиться, когда священников называют попами. Ведь «поп» – весьма архаичный вариант слова «папа», то бишь отец. Кстати, на протяжении веков на Руси вполне официально священников называли не иначе как попами. Одиозный протопоп Аввакум, напомню, жил в XVII веке и никого тогда не смущало, что называли его никак не протоиереем.

И, наконец, да, если Христос сказал никого не называть отцом, это вовсе не значит, что у сказанного есть исключительно буквальный смысл. В данном случае Спаситель обличает фарисейскую спесь. Ещё бы: фарисеи и учителя, и наставники, и отцы… И в словах Господа слышится явное: не берите с них пример и не подыгрывайте им. В собственном смысле Отец у нас один – Бог, недаром ведь Евангелие рисует перед нами Царство Божие как семью с Отцом-Богом во главе. Но ведь у этой совершенной семьи есть проекции в мире: наши обычные семьи и семьи духовные, то есть христианские общины. И глав этих семей называют отцами как раз в силу того, что Отец всех отцов – Бог.

Итак, священников называют отцами в силу их служения и образа жизни, в силу уважения и традиции, в силу древности такого установления, как священство, и естественного положения вещей. И ничего противоречащего Евангелию, правилам элементарного приличия и здравому смыслу в этом нет и быть не может.

По материалам православной прессы

Просмотры (278)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели